НАЦІОНАЛЬНИЙ МЕДИЧНИЙ УНІВЕРСИТЕТ імені О.О. Богомольця
ЧЕСТЬ, МИЛОСЕРДЯ, СЛАВА

Феномен Феофила Яновского

feofil_yanovsky

…В тот пасмурный июльский день движение в Киеве замерло. Как лодки среди многотысячного человеческого океана пробивались наряды конной милиции. Всех киевлян объединило общее горе — прощание с человеком с большой душой, с врачом, которого в народе называли святым. Толика Пелещука, который тогда был еще ребенком, так поразило всенародное уважение к врачу, что он со временем тоже пошел в медицину и впоследствии стал профессором Анатолием Петровичем Пелещуком, лауреатом премии имени Ф.Яновского. Вот как он вспоминал тот день: “Люди по-настоящему переживали потерю. Вокруг были хмурые заплаканные лица”. И еще он видел, как за катафалком шли… православный священник, ксендз и раввин — неожиданный конфессионный триумвират, особенно неожиданный для тех времен, когда религию воинственно преследовали. Все конфессии Киева отпевали Яновского. Киевляне прощались со знаменитым Врачом, который на протяжении нескольких десятилетий облегчал страдания людей независимо от их вероисповедания и финансового положения — бедных, богатых, христиан, иудеев, мусульман, атеистов… Даже киевские воры по-своему отреагировали на похороны: срезали с клумб все цветы. И милиция никого не штрафовала, потому что этими цветами устлали многокилометровый путь похоронной процессии от Софийского собора до Лукьяновского кладбища. По дороге из цветов академик Феофил Гаврилович Яновский отправлялся в мир иной. Все киевские газеты тогда вышли в траурных рамках. “Памяти великого врача-гуманиста”, “Умолкло кроткое благородное сердце” — это заголовки некоторых некрологов. Над каменной плитой — белый мраморный крест с высеченными лилиями, любимыми цветами Феофила Гавриловича — так современники Ф.Яновского хотели подчеркнуть и увековечить образ духовной чистоты Врача. Феофил Гаврилович Яновский был выдающимся клиницистом и извнстным ученым — одним из лучших врачей Европы. Самые представительные конгрессы считали за честь видеть его в президиуме. Это он предоставлял Нобелевскому комитету рецензии на работы кандидатов на Нобелевскую премию в области медицины и физиологии. Ф.Яновский — один из основателей отечественной пульмонологии, нефрологии, фтизиатрии, клинической инфектологии, клинической фармакологии и ряда других дисциплин. Закончив в 1884 г. с отличием медицинский факультет Киевского университета, Феофил начинал как неоплачиваемый внештатный ординатор госпитальной терапевтической клиники. Возглавлял это лечебное заведение известный в Киеве профессор Карл Тритшель, отличавшийся чрезвычайной способностью почувствовать больного и вселить в него бодрость духа. Переняв от своего учителя эти замечательные черты, Ф.Яновский передал их и своим ученикам и слушателям. Из записной книжки молодого Феофила: “Слава Богу, всегда есть чему учиться. Жизнь, потраченная в погоне за утехами, не приносит удовлетворения, поскольку слишком многие стороны человеческой природы остаются бездействующими”. Интересно, что Н.Гоголь был прямым родственником Ф.Яновского — у них был общий прадед. Отец Феофила Гавриловича был выходцем из знаменитого украинского дворянского рода Гоголей-Яновских. В семье Яновских как большую реликвию хранили книгу “Миргород” с автографом Гоголя. Гениальный писатель тепло подписал ее отцу Феофила — Гавриле Ивановичу Яновскому. Жена Феофила Гавриловича Анна Викторовна происходила из славного рода архитектора Ивана Григоровича-Барского. В 1890 г. тридцатилетний киевский терапевт Яновский в докторской диссертации заявил о бактерицидном действии ультрафиолетовых лучей на палочку брюшного тифа. В нашей медицине в то время бактериология практически не была развита — об исследованиях в этой области узнавали только из зарубежных журналов. В 1894 г. Ф.Яновский, будучи заведующим прозекторским столом Александровской больницы, едет в зарубежную командировку изучать патанатомию. Познакомившись с профессорами Куршманом и Гофманом, посещает их курсы, слушает клинические лекции. В письмах Яновский пишет, что долг ученого заставляет его тщательно изучать патанатомию, а душа все же рвется к больному человеку, а не к трупу. Стажировался в Париже и Берлине в институтах знаменитых Луи Пастера, Рудольфа Вирхова. Овладев немецким и французским языками настолько, что свободно читал в оригинале научные труды, Феофил начал изучать английский. Делал он это весьма своеобразно: по дороге из дома в клинику (в молодые годы — пешком) изучал слова, правила, выписанные накануне. Этот же метод он применял и позже, уже будучи врачом и имея извозчика. Таким образом — на киевских улицах — он выучил пять языков. Пройдут годы, и первый в Киеве государственный автомобиль предложат именно Ф.Яновскому, но он откажется. …Пока же, после возвращения в Киев, в Александровской больнице он организует клинико-бактериологическую лабораторию. В конце XIX в. в Российской империи свирепствовали эпидемии тифа, холеры, дизентерии и особенно дифтерии. В Украине были села, где дифтерия забирала жизни всех детей. Надо было поставить щит болезням. Этим и занялся Феофил Яновский со своими единомышленниками. Он стал одним из инициаторов создания Бактериологического института в Киеве. В начале Первой мировой войны Феофил Гаврилович работал в очагах эпидемий прежде всего как врач. За выдающиеся заслуги, бескорыстное служение науке, лекторское мастерство, активную общественную деятельность Яновскому было присвоено почетное звание заслуженного профессора. В тогдашнем Киеве было большое количество обществ, заботившихся о больных и бедных, и почти в каждом из них Феофил Гаврилович принимал непосредственное участие. Весь Киев знал о погребе Яновского — но никто не выдал его. Там во время погромов профессор прятал евреев. Кто-то считал, что может усовершенствовать мир насилием, — Яновский ежедневно совершенствовал мир милосердием и напряжением интеллекта. Его профессиональные возможности казались неограниченными. Он первый поставил прижизненный диагноз инфаркта легкого. Прижизненная диагностика инфаркта миокарда принесла мировую славу В.Образцову и Н.Стражеско. А не менее сложное исследование Ф.Яновского так и осталось известным только его ученикам и коллегам. Он избегал славы и сенсационности. Коллеги отмечали, что Феофилу Гавриловичу были присущи такие важные для врача качества, как замечательный слух, тонкий нюх, острое зрение и особый дар интуиции в случаях, когда симптомы были путаные или недостаточные. Чрезвычайной догадкой, гениальным озарением было решение врача Яновского применить против химических ожогов пищевода измельченные надпочечные железы рогатого скота. Только через 30 лет Эдуард Кендалл сделает громкое открытие о надпочечных железах и получит Нобелевскую премию. Если бы Яновский продолжал исследование, его ожидали бы и успех, и слава. Но его ждали больные. Поэтому свои наблюдения он продолжал не в лаборатории, а в клинике, чтобы не перерывать прием. Однажды ночью даже упал потолок в его кабинете, давно нуждавшемся в ремонте… Как врач, Феофил Гаврилович творил чудеса. К нему шли самые знаменитые и богатые люди. Среди известных пациентов профессора Яновского были Леся Украинка, Мария Заньковецкая, Иван Карпенко-Карый, Михаил Старицкий, Николай Лысенко, Петр Столыпин… Профессора Яновского знали далеко за пределами Киева и страны. Он спешил на помощь больным не только по мраморным лестницам, но и по узеньким деревянным ступеням в неприглядные подвалы. Ему на всю жизнь хватило терпения не отказать ни одному больному и по-отцовски согреть каждого. Придерживался правила не брать денег со своих коллег, учителей и учеников, со священнослужителей всех религий. После вызовов часто возвращался домой не только без гонорара, но и без денег, которые у него были с собой. Всех бедных Феофил Гаврилович лечил бесплатно, а часто незаметно для больного оставлял под подушкой деньги на лекарства или продукты. А бывало — по почте присылал деньги пациентам. В книге “Феофил Гаврилович Яновский” писатель Гелий Аронов приводит отрывки из письма молодого Феофила жене. Эти мысли можно считать программными в его профессиональной врачебной морали: “Где найти примирение между поисками куска хлеба (что достигается службой и платной практикой), затем — научными направлениями и, наконец, гуманитарными требованиями — лечить неплатежеспособных. Первое — нельзя отвергнуть, второе — не хочется, а третье… Нам иногда кажется, что помощь бедным — это добровольное действие, которое является похвальным, тем не менее которого можно и не делать. Но мы должны больше делиться с другими. Все имеют одинаковые права на блага земные. Начать личную, эгоистическую жизнь и закрыть глаза относительно других — я не могу; не могу не потому, что я добрый, а потому, что иначе поступать несправедливо”. В лазарете нередко нанимал за свои деньги сиделку для тяжелобольных. Популярность врача Яновского вышла далеко за пределы Киева: он часто выезжал на консультации в провинцию и во многие города Украины, встречался с попутчиками, среди которых были и те, кто специально покупал билет в купе с профессором Яновским. На станциях его встречали люди, просившие Феофила Гавриловича осмотреть их и проконсультировать. За большие заслуги Ф.Яновскому, первому из клиницистов Украины, было присвоено звание академика. …В 1917 г. у Ф.Яновского возникла идея обеспечивать больных детей дешевыми и качественными молочными продуктами. Он активно поддерживает своего школьного товарища Слюсаревского в желании организовать в Киеве молочное кооперативное общество. Октябрьский переворот 1917 г. сломал не только планы Ф.Яновского, но и жизнь его семьи. Деятельность новой власти набожный Феофил Гаврилович воспринимал как очевидную дикость: “Не знаю, что-то неладно все. ЖИЗНЬ СТАНОВИТСЯ МНЕ НЕ ПО СИЛАМ. Всюду несчастье и горе. Не на чем глазу отдохнуть. Нет ощущения радости жизни. Вам, молодым, может, это легче, а у меня не осталось сил”. У людей не было возможности не только лечиться, но и прокормиться. Только за первые годы советской власти в Киеве умерли пять профессоров. Умер маленький внук Феофила Гавриловича. Дочка Ася выехала за границу. Трагическим стал для семьи Яновских 1925 г. Ася в тяжелом состоянии находилась на лечении во Франции. Феофил Гаврилович вместе с женой планировал поездку в Париж. Но перед этим Анна Викторовна должна была обязательно прооперироваться. Поскольку для полноценного обезболивания хлороформа не было, А.Яновская согласилась на операцию фактически без анестезии, только с впрыскиванием кокаина. Через три дня после операции из Франции пришло ужасное известие о смерти Аси. Мать не пережила горя: у нее началась страшная депрессия, и вскоре ее не стало. Рядом с Феофилом Гавриловичем были сыновья Виктор и Михаил. Но уже ничто не могло его утешить. …Умирал он светло, как и жил. Инсульт случился на защите диссертации его ученика. К своему состоянию Яновский относился спокойно, не роптал, диагноз воспринял с легкой улыбкой: “Хорошо, если это так”. Многие бывшие пациенты приходили в его дом, надеясь услышать, что их врач поправляется. Но на пятый день болезни развилась пневмония… Почти пятьдесят лет спасая людей, сам он не хотел спасаться. Какая жизнь ждала его в перевернутом мире?.. Горели иконы, падали храмы — “Союз воинствующего безбожника” продолжал свое наступление на души людей. …8 июля 1928 г. Ф.Яновский умер, потеряв сознание только за несколько часов до смерти. Ему было 68 лет. Небольшой отрезок для деяний такого великого человека. А через пять лет на улицах Киева будут умирать от голода опухшие крестьяне… Через девять старшего сына Виктора репрессируют и замордуют в ГУЛАГе… Младший Михаил, спасаясь от репрессий, выедет за границу и погибнет в 1940 г. в Мексике… А на родной Киев вскоре упадут бомбы… При освобождении Киева розовый от крови Днепр выйдет из берегов и унесет тела тысяч и тысяч молодых людей. Только в битве за Киев оборвутся 417 тысяч жизней. И в аду войны погибнет некий юноша, который мог бы стать Врачом… …В Киеве возле Института пульмонологии и фтизиатрии им. Ф.Яновского — небольшой памятник. На картах, выпущенных к футбольному еврочемпионату, указано, что это памятник Юрию Яновскому. То есть о писателе Юрии Яновском мы еще помним, а о враче Феофиле Яновском — уже нет… Сейчас ремонтируют фасад института, ставят евроокна. И только за заброшенным памятником из года в год никто не ухаживает. И врачей, учившихся на фундаментальной работе Ф.Яновского “Туберкулез легких”, это не волнует? …Новые полки выпускников-медиков, ежегодно уходя на бой с человеческими недугами, торжественно произносят ту же Клятву Гиппократа, которую в свое время давал и юный Феофил: “Осознавая обязанности, возложенные на меня, я даю слово в течение всей жизни ничем не запятнать своего звания. Обещаю помогать страждущим…. В какой бы я дом ни зашел, я войду туда для пользы больного, далекий от всего злонамеренного, неправедного…”. В записной книжке молодого Феофила читаем: “Борясь с несчастьями и болезнями, мы совершенствуем жизнь”. …Работая над фильмом “Вернется ли Врач?”, мы прочитали одно свидетельство, граничащее с мистикой. Как-то к Феофилу Гавриловичу, возможно, во сне, обратилась девочка-гимназистка с просьбой посетить ее больную маму. Яновский запомнил коричневое с белой пелеринкой платье посетительницы. Вечером он отправился по указанному адресу. В одном из старых домов на Подоле лежала больная женщина. Она спросила профессора, кто его направил. Он указал на портрет девочки в платье с пелеринкой, висевший на стене. “Она умерла год назад!” — воскликнула пораженная женщина. Святой врач спокойно ответил: “Мертвые помогают живым”…

 

Джерело: gazeta.zn.ua